Настоящее счастье не тает,
Как весенний, обманчивый снег,
Оно в сердце прочно врастает,
Пока жизнь набирает разбег.

Я отдам тебе свою нежность,
Всю, что осталась во мне,
И даже глухую безбрежность
В этой выжженной тишине.

Забирай остатки рассвета,
Что не тронули холода,
Я не жду от жизни ответа,
Я сгорел в тебе навсегда.

Пусть в ладонях твоих растает
Пепел наших ушедших ночей.
Кто любовь не отпускает,
Становится только сильней.

Настоящее счастье не меркнет,
Не зависит от блеска монет,
Оно в тихом, негромком рассвете,
И в твоей улыбке вослед.

Не в дворцах, не в шелках и не в злате,
Не в пустых зеркалах напоказ,
Счастье быть - на одной широте-долготе
С тем, кто любит и помнит о нас…

Любите близких, храните мудрость,
Не предавайте доброту,
Пусть наши души не знают скудность
Ощущений, страсти и чувств полноту.

Пусть души наши не знают трудность
И в них не меркнет ясный свет,
Пусть не впадая в безрассудность,
Они хранят тепло от бед.

Пусть наши души не знают скупость
И будет щедрым каждый день,
Храните в мыслях лишь разумность,
Отбросив огорчений тень.

Пусть наши души не знают нужность
Ни в чувствах, ни в простых словах,
Пусть не тревожит их бездумность,
Не затухает свет в глазах.

Храните близких, любите мудрость,
Цените каждый светлый час,
Пусть не коснётся нас угрюмость,
И не иссякнет сил запас.

Париж, мне, правда, жаль,
Что разрушаются твои устои,
Сгорают ратуши и рушится скрижаль,
Так хаосом вершит свой суд История.

Здесь всё опять свершилось:
И бунт, и бал, и гильотина,
А время будто в мостовой застыло,
И тысячи разбитых магазинов.

Тут готика еще пронзает небо,
Но зреет где-то окончательный итог,
А запах кофе, бутиков и хлеба
Заменит гарь вдоль улиц и дорог.

Здесь мода — лишь турнир нарядов,
А мысль — изящная словесная игра,
Жить невозможно — умирать скорее надо,
Ну а рождаться даже не пора.

Кто-то пьет шампанское в Париже,
А кто-то греет воду во дворе,
Мир кричит — но вы его не слышите,
Ненависть и страх вас держат
в западне.

Вы думали, что вечен ваш гранит,
Что ваши смыслы правят, а не крепость духа,
И старый мир теперь во тьму летит,
А райский сад — обман и показуха.

Смешон ваш лакированный фасад,
Где вместо Веры — глянцевые стразы.
И Нотр-Дам, как выцветший плакат,
Тускнеет в камне сокровенность фразы.

Что завтра, колыбель несбывшихся идей?
Полураспад, цивилизации конец, и гром и ропот.
Средь обгоревших, брошенных камней,
Дымы, погромы, мародёры, гул и рокот...

Хотели с нами вы повоевать — не стоит.
Проверьте карты, просчитайте шаг.
История вас быстро успокоит,
Подняв над пеплом свой победный флаг.

«ЖИЗНЬ – это то,
что мы больше всего ценим,
и меньше всего бережем».
О. Генри

Жизнь… это очень быстро…
Как вспышка, свет и тень,
Как на асфальте искра
Грозы в дождливый день.

Мы гонимся за смыслом,
За призрачным «потом»,
А жизнь несётся с риском
И ломит напролом.

Мы строим планы, башни,
Лелеем каждый час,
Но жизнь всегда бесстрашней
И торопливей нас.

Не сосчитать потери,
Не удержать в горсти,
Мы запираем двери,
Чтоб прошлое спасти.

Но сквозь гудки вокзалов,
Сквозь суету и смог —
Жизнь не опоздала,
Она всё знает в срок.

В случайной чашке чая,
В морщинке возле глаз,
Жизнь очень быстро тает,
Но всё же — ради нас.

И в этом быстротечном,
Уже сгоревшем дне,
Она не будет вечной,
Как эхо на стене…

Закрыт гештальт, закрыт,
И в горле комом — горечь,
Душа не ноет, не болит,
А просто вышла в полночь.

Закрыт гештальт, закрыт,
Как старая страница,
Но память, словно малахит,
Внутри еще искрится.

Закрыт гештальт, закрыт,
Поставлена пометка,
Но сердце помнит этот ритм
И точки каждой клеткой.

Закрыт гештальт, закрыт,
Финал предельно ясен,
Но этот выцветший гранит
Реально восхитительно прекрасен.

Если ты не любишь,
Ты неуязвим,
Сердце не погубишь
Пламенем чужим,

Не сгоришь от страсти,
Не познаешь мук,
Не узнаешь счастья
В шторме нежных рук.

Не узнаешь боли
В ледяной тиши,
Не погубишь воли
Собственной души.

Но поймешь однажды,
Глядя в серый дым:
Быть неуязвимым -
Значит быть пустым.

И в стенах квартиры,
Глядя в темноту,
Ты поймешь, что в мире
Выбрал немоту.

Разожми же пальцы,
Выпусти свой страх,
Пусть сгорит на солнце
Лед в твоих глазах.

Лучше рваный парус,
Штормы, ураганы,
Чем навеки ярус
В ледяном капкане.

Я потом на прощанье спрошу,
А ты меня правда любила?
Чтобы завтра на жестком ветру
Ты все мне обиды простила.

Чтоб не камнем на шее — крестом
Наша память легла на просторе,
Чтоб остался не выжженным дом,
А широкое синее море.

Я спрошу, когда кончится срок,
Когда голос сорвется на кашель,
Чтобы каждый пустой упрек
Стал не нашим, а попросту — «нашим».

Чтоб в последнем, коротком «прости»
Растворилась глухая досада,
Я прошу тебя — всё отпусти,
Что притворным молчаньем смято.

Пусть развеется горький дымок
Наших споров, пустых и напрасных.
Я любил тебя так, как не мог
Никто в мирах других безучастных.

Пусть коряво, пусть вкривь и вкось,
Пусть ломая замки и привычки,
Но во мне это мертво срослось —
Твое имя, твой жест, твое личико.

Я потом на прощанье спрошу,
Ты и правда меня любила?
Чтоб потом на холодном ветру
Ты мне все обиды простила...

Я должен выйти на своих
И снова обустроить дом,
Все остальное — просто фрик,
Прикольный фейк и мой фантом.

Весь этот шум столиц,
Неон, стекло и суета —
И шелест облетевших лиц,
В которых нет того хребта,

Что держит небо над семьей,
Над старым садом, над крыльцом,
Весь этот мир — не мой, не твой,
С холодным, глянцевым лицом.

Я должен выйти на своих,
Пройти сквозь этот гулкий лес
Витрин, иллюзий и немых,
Холодных каменных завес,

Чужих, навязанных систем,
Скрипящих правил и клише,
Я разберу завалы схем
И обустрою дом в душе.

Найду по взгляду, по кивку,
На поворотном вираже
Свою извечную тоску
На предпоследнем рубеже.

Я должен выйти на своих,
Чтоб просто сесть за общий стол,
Где каждый звук — не на двоих,
А на столетья разговор.

Но этот вирусный фантом,
Что манит пальцем со столба,
Растает прошлогодним льдом,
Когда закончится судьба.

Мы очень редко видим наперёд,
Возможно, мозгу делать это лень,
Прошу тебя, не забегай вперёд,
Спина всегда хорошая мишень.

Мы строим планы, ксерим чертежи,
Считая прибыль, множа капитал,
А жизнь уже готовит виражи,
Чтоб ты на самом старте не упал.

Пусть мир летит в придуманную даль,
Срывая стоп-кранЫ, винтЫ и якорЯ,
Мне гонки этой искренне не жаль,
На финише возможном, итогом будет — зря.

Не забегай вперёд, я прикрываю тыл
И ты прикрой, когда я оступлюсь,
Спина — не тем, кто о других забыл,
А с кем в глухую пропасть провалюсь.

"А всё-таки было бы хорошо,
Чтоб в людях жила отвага,
Чтоб каждый по улице гордо шёл
И сбоку болталась шпага!"
Игорь Кобзев "Шпага чести"

А всё-таки было бы хорошо,
Чтобы в людях жила доброта,
Чтоб в нашей семье большой
Каждый бы видел брата.

А всё-таки было бы хорошо,
Чтоб в людях жила теплота,
Чтобы всеми, и кто холода прошёл,
Не правила бал мерзлота.

Чтоб тот, кто сегодня стоит у черты,
Забыв, как звучит доброта,
Услышал сквозь гул городской пустоты
Простые, живые слова.

1981-2026 г.г.

Зачем тебе моя рука?
Чтоб в час, когда погаснет свет,
Тогда нахлынет темнота,
Я дам тебе на всё запрет?

Зачем тебе моя рука?
Чтоб просто чувствовать спиной:
Ты не сорвешься в облака
С огромной бездны ледяной.

Затем, что в шуме городов,
Где каждый занят лишь собой,
Важнее всех земных даров —
Услышать пульс за тишиной.

Наш мир торопится и ускоряет бег,
Стирая в памяти избитые маршруты,
Ты не один, пока есть человек,
С которым сможешь пережить минуты

Тревожной, оглушающей тоски,
Когда вокруг снуют чужие лица,
И сжав ладони, разжимаются тиски
Души, уставшей неизвестности молиться.

И в этом мире, стертом добела,
Где правит бал холодная расплата,
Я верю — чья-то верная рука
Важнее даты, подписи и злата.

Пусть эта жизнь торопится, спешит,
Сметая в пыль резные палисады,
Хоть память под асфальтом задрожит —
Тепло ладони выше всякой правды.

И если пальцы вложены в ладонь,
Почувствуешь как бьется пульс под кожей,
Ты этот новый яростный огонь
Живым дыханьем поддержать поможешь.

Иду по глянцу чистой мостовой,
Читая в швах забытую науку:
"Чтоб не остаться в мире сиротой,
Держи за руку крепко чью-то руку'.

Давным-давно увидел мудрые слова,
Написанные граффити на очень старом доме,
Сегодня нет уже и этого двора,
Возможно, фото есть в архивном пыльном томе.

Слова гласили: «Время — не вода,
Оно — палач, что рушит наши стены.
Останется лишь пепел и руда,
И прорастут иные перемены».

Снесли заборы, выкорчевав пни,
Застроив пустошь башнями из стали,
Я чаще вспоминаю прожитые дни
И то, чего мы в спешке не читали.

Но фото нет в архиве городском,
Лишь схемы, экспликации и даты,
А мудрость проросла, осела мхом,
Как говорится, жизнь не виновата.

Мы гонимся за новою мечтой,
Сметая памятное в мусорные баки,
А мудрость притворится сиротой
И выживет на старом, уцелевшем знаке.

Мы строим жизнь на обжитом пласту,
Но каждый новый камень — безымянный,
Мы заполняем эту пустоту
Рекламой, ипотекой, ванной, манной,

Которая с небес не упадет,
Пока мы сами здесь не станем хлебом,
И новый ослепительный восход
Не озарится свежевыкрашенным небом.

Мы сбережем свой важный разговор
От сквозняков стеклянных новостроек
И мудрость стен глядит на нас в упор
Из-под чужих, наспех уложенных прослоек.

Да, мудрость не исчезла, не ушла,
Она глядит из трещин новой плитки,
Как в наши обнаженные дела,
Так в наши новые и новые попытки

Забыть о том, что было до нуля,
Считая новодел за откровение,
И шепчет время, нас на поколения деля:
«Всё здесь опять и снова — только временно».

Без общения нет отношений,
Без уважения не будет Любви,
Из сотен любых возражений
Гордостью душу не рви.

Без честности — горькие слезы,
Без веры — глухая стена,
Завянут дарёные розы
И в доме повиснет вина.

Без общих простых разговоров,
Без права молчать у огня,
Любовь превращается в ворох
Холодного, злого белья.

Если нет теплоты в диалоге,
А взгляды скользят по стеклу,
Расходятся чьи-то дороги,
Чтоб дальше стоять на ветру.

Без доверия — только привычка,
Соседство двух спящих теней,
И в паспорте лишняя птичка
Отметит количество дней.

Без права на слабость и боли,
Без права быть просто собой,
Мы станем в статистике долей,
Случайной, забытой судьбой.

Сколько жизней убитых
Накопит эта война?
Никто не будет забытым,
Горе выпьем до дна.

Сколько обид кровных
Копит и копит война?
Столько могил безмолвных
Землю усеют сполна.

Сколько пустых колыбелей
Оставит после себя,
Столько седых метелей
Завоют, тьмой трубя.

Сколько судеб разбитых
Копит и копит война?
Столько и гнёзд не свитых
Потом насчитает она.

Сколько всего похоронок
Накопит эта война?
Столько детских пеленок
Не станут нужны никогда.

Сколько дорог забытых
Затянет густая полынь,
Столько посёлков обжитых
Сровняет с землею стынь.

Сколько душ упорных
Воспитает эта война?
Столько и песен минорных
Будем мы петь иногда.

Сколько полей не засеют,
Оставят под снегом лежать?
Столько домов не согреют,
Которым уж нечем дышать.

Сколько стихов надрывных
Напишет эта война?
Сколько правды отрывной
Вскроет с годами она…

Ей не хватает капельки внимания,
Ему же доброты и капельки сочувствия,
Кому-то - капли теплоты и понимания,
Из капельки рождается предчувствие.

И зреет в капле целое смятение
Немых упрёков горькая вода,
Одно случайное прикосновение
Могло бы всё исправить навсегда.

Но капля падает и круг по глади
Тающий теряется в бездонной пустоте,
Мы в ледяной упрямой правде
Потом тоскуем в повседневной суете.

Вся жизнь построена из крошечных мгновений,
Из незаметных, тихих мелочей,
Порой для самых горьких откровений
Нам не хватает нескольких речей.

И кажется, что мир вот-вот разрушится
От этой недосказанности злой,
Но капля нежности легко порушит всё...
Вернув в наш дом и веру и покой...

У тебя всё получится,
Даже если темно,
Только верь и закрутится
Жизни веретено.

Пусть дорога не стелется
Мягким шёлком ковра,
Да от ветра не верится
В силу рук как вчера.

Пусть сомнения кружатся
Словно вьюги в степи,
Твои силы умножатся,
Чтобы к цели идти.

Там, где небо алеет
Над чертой роковой,
Вера холод развеет,
Возвращая покой.

Каждый шаг — это мужество,
Каждый вдох — это бой.
Не ищи только дружества
У души ледяной.

Не проси снисхождения,
Не считай синяки.
В этом суть восхождения —
Жми вперёд вопреки.

[Куплет 1]
У каждого в судьбе свои разлуки,
И одиночество не всем поднять,
А я хочу согреть другие руки,
Укрыть и защитить и всю ее объять…

Бывает, что тоской заноет ночь,
Запустит свои фильмы память,
Охота убежать от мыслей прочь,
А сердцу хочется оттаять.

[Припев]
И в душе моей непогода,
Карусели дождей и гроз,
И свобода моя — несвобода,
А россыпи мнимых грёз…
И мне станет предельно ясно,
Что дожитие — ноша своя,
Жизнь прожита не напрасно,
Но почему-то кажется зря,
кажется зря…

[Куплет 2]
Но жизнь летит, несётся своею стёжкою,
Всегда мы ищем одиночеству ответ,
Не стоит только возвращаться в прошлое,
Ведь там уже никого нет…

Лишь память бережёт тепло касаний,
И голоса мне слышатся во сне,
Любовь не знает меры угасаний,
Она живёт в сердечной глубине.

[Припев]
И в душе моей непогода,
Карусели дождей и гроз,
И свобода моя — несвобода,
А россыпи мнимых грёз…
И мне станет предельно ясно,
Что дожитие — ноша своя,
Жизнь прожита не напрасно,
Но почему-то кажется зря
…
И мне стало предельно ясно,
Что дожитие — ноша своя,
Жизнь прожита не напрасно,
Но почему-то кажется зря,
кажется зря…

(По данным ВОЗ: Одиночество ежегодно приводит
к смерти почти 900 тысяч людей).
17.01.2026

Париж, я не сбегаю с поля боя,
Иду везде, всегда на Вы,
Молчу сейчас про европейские обои,
И собирайте лучше белые грибы.

Пусть там у вас бушует мода,
Сверкает пластик и бетон,
А нам — глоток живого кислорода,
В нём дух сосновый растворен.

У вас по меркам, по лекалу,
Всё под копирку, в общий ряд,
У нас душа копит помалу
Свой неподдельный яркий лад.

Париж, я не был тут годами.
Ты так же куришь у витрин,
Сверкая мокрыми следами
Своих навязчивых картин?

Нам ваших ценностей не надо,
Своих сокровищ полон дом:
Вот луч летит сквозь кроны сада,
Да ковш воды, зачерпнутый прудом.

Мы лес рублём своим не судим,
Не ищем выгод и причин,
Мы просто дышим этим чудом,
Вдыхая хвою, запахи рябин.

Вот и дышите, жуйте устриц,
Глядите в глянцевый фасад,
А наши светлые традиции
Вам ни к чему. И я так рад.

Гуляй, Париж, и смейся звонко,
Пеки свои круассанЫ.
А для меня — моя сторонка
Важнее всей заморской мишурЫ.

Вновь наша Вера под огнём,
Опять суровые метели,
Мы ей погибнуть не даём —
Надёжный щит у колыбели.

Порушены храмы во тьме,
И стонет земля от разлома,
На этой сожжённой земле
Не видно и отчего дома.

Спалили дотла купола,
"Право ослепнуть" всем дали,
Но Вера и пламя прошла,
Став крепче булатной стали.

Здесь предков незыблемый прах
И Дедов суровая сила,
Их Память у нас на устах
Звучит как Священная лира.

Плавится в горнах металл,
Куются и меч и основы,
Мы построим из этих начал
Грядущее праведным словом.

У Веры нашей общие черты
И нет ни шага для отхода,
Последний здесь рубеж судьбы
Спаяет кровь всего народа.

Многих, многих обидел я женщин
Не любовью и ею же,
В лабиринтах из сотен трещин
На суровом жизненном рубеже.

То ласкал их до самозабвенья,
То бросал на холодном ветру,
Принося вместо благословенья
Лишь озноб, пустоту и хандру.

Я дарил им фальшивые клятвы,
Словно медь, выдавая за злат,
И в безумии пьяной забавы
Был нежнейшему чувству не рад.

Уходил, не прощаясь, у двери,
Оставляя лишь пепел и тлен,
Потому что по-прежнему верил:
Есть одна, всё подарит взамен:

И тихую силу покоя,
И святость родимых полей.
Только ты принимаешь любое
Из запутанной строчки моей.

Остальных я любил слишком жадно,
Потребляя чужое тепло,
А с тобою — светло и отрадно,
Словно хрупкое бьется стекло.

Пусть осудят меня без оглядки
За оставленный в душах сквозняк,
Перед ними я был лишь в припадке,
А с тобой — навсегда. Только так!

Такой реальный Мир нас окружает,
Что неизбежна с западом война
За наши недра в рамках грабежа
Теперь идет, почти горячая она.

Им так хотелось в 90-х «сладить»,
Вот, верно, переломные года,
Прикрыли лавочку ресурсы наши грабить
И мы прогнали их «компашки» навсегда.

Изгоями и злом планеты сразу стали,
Холодная война пошла на разогрев,
Подумалось тогда, что просто в назидание прозвали,
Но мир уже шагнул за барельеф...

И не надейтесь, что от нас отстанут,
Война задумана вполне реально,
Тушить её теперь они не станут,
Сценарий бойни выверен детально.

Война идет, сметая города,
Стирая то, что строилось веками.
"А мы же вам поверили тогда,
чуть не дорушили свою державу сами...".

И не ищите снова виноватых,
Кто "начал это и зачем шагаем к мраку",
Да просто вспомним Ливию, Сирию, Ирак -
История теперь. Мне только жаль, что
много пропустили болевых...

Всё верно, и на то у них расчет,
Чтоб страхом нас загнать под своды "правил",
Но мы давно открыли счёт
Смертям Героев - их в Бессмертие
наша Память уже переплавила...

Да, можно "примириться" или "сдаться",
Приняв колониальный статус-кво,
Тогда стране Россия не остаться,
Нет, Парни, продолжаем СВО...

И грохочет война над седыми полями,
Зря пытается мгла Русский Мир поглотить,
Сохраним же всё наше, Свободу и пламя,
Никому нашу Русскую суть не сломить!

22.04.2026

Твоя сила — не в ядерной бронЕ,
Не в угрозе тяжелой строки,
А в бездонной святой тишинЕ
И тепле материнской руки.

В том, как смотришь с любовью на сына,
Провожая его до дверей,
Как цветет по весне луговина
На радость и счастье Твоих дочерей.

За Твое неземное смиренье,
За пронзительный запах жнивья,
За святое мое откровенье:
«Это Родина, Ты — моя!».

Пусть гудит за порогом эпоха,
Сеет смуту, лишает тепла,
Мне иного не надобно вздоха,
Лишь бы только была Ты, была.

Побудь моей Музой немного,
Сколько осталось земного пути,
У каждого в жизни — своя дорога,
Но мимо итога её не пройти.

Когда силы оставят у края,
И дыханье сожмётся в груди,
Ты шепни, тишину раздвигая:
«Держись, мой хороший, иди».

Освети мою тропку лампадой
Из мерцающих в поле зарниц,
Стань единственной сердцу наградой
Среди тысячи каменных лиц.

Научи меня тихому свету,
Что таится в озерной воде,
Подскажи на вопросы ответы,
Те, что спрятаны в мутной страде.

Я впитаю твой голос былинный,
Шелест трав и дыхание вьюг,
Чтобы стать твоей песней старинной,
Замыкая спасительный круг.

Пусть закат догорает багряно,
Стынет золото прожитых дней,
Твоя кротость врачует все раны
Бесконечной любовью своей.

Побудь еще моей Музой немного,
Сколько осталось земного пути,
У каждого в жизни — своя дорога,
Но мимо итога нам не пройти.

Судьба величава твоя, весела и трагична,
Вот «родня» и соседи окрысились, грусть…
Ну а Ты была и есть безгранична,
Моя благодатная вечная Русь!

Сквозь метели, пожары и войны,
Сквозь предательство братских оков,
Ты стоишь величаво, спокойно,
Слышишь звоны своих куполов.

Пусть клевещут чужие витии,
Вновь пытаясь тебя обмануть,
Твои древние тропы лесные
Освящают таинственный путь.

Не сломить ни булатом, ни ложью,
Ширь Руси вам и не обойти,
Над Твоим вековым бездорожьем
Даже ангелы сбились с пути.

Здесь берёзы стоят часовыми
У заросших крапивой могил,
Мало кто в них стали седыми,
Но никто нашу Память не смыл!

Кто отведал Твоих испытаний,
Тот вовек не полюбит уют,
Из Твоих великих страданий
Душам новые крылья куют.

Ты дорожная Русь вековая,
Вязи нитей троп и дорог,
Песни льются о них роковые
Про пути, судьбу и вехи тревог.

Ничего у Тебя не отнимешь —
Ни снегов, ни распятых дорог,
Ты из пепла, как Феникс, воспрянешь,
Переступишь и новый чертог.

Но Спасибо, что Ты такая,
Терпеливая, кроткая даже чуть,
В Твоих травах лесных и растаял
Наш единственный правильный путь.

Ты прощаешь обиды и винЫ,
Укрываешь от бурь и невзгод,
Над Тобой все небесные синИ —
Самый верный спасительный свод!

Осенний поцелуй
С листвою вальс закружит,
И ты давай танцуй,
Как только ветер вскружит.

Не думай об уходах,
О стуже за углом,
Кружись под небосводом,
Пылая янтарём.

Пусть лужи на асфальте
И плачет серый дождь,
Ты в этом листопаде
Свой ритм себе найдёшь.

Пусть ветер рвёт афиши
И гонит стаи прочь,
Танцуй легко на крыше
В сырую эту ночь.

Срывая позолоту
С продрогнувших ветвей,
Почувствуй всю свободу,
Что осени сильней.

Музыка сфер творит
Вселенной музыкальный ритм,
На траекториях орбит
От света он неотделим.

Пульсары бьют в свои литавры,
Взрывая первозданный мрак,
Кометы ледяные лавры
Сгорают прямо на глазах.

Сплетая гравитаций нити
В единый, стройный хоровод,
Ах, кванты, что же вы творите,
Рождая пламенный восход.

А каждый атом — звук и слово,
Свет как аккорд среди миров,
И нет фундамента иного
Межгалактических основ.

А я — случайная частица
Внутри космической струны —
Сумел душою причаститься
К межзвёздной тайне тишины.

[Куплет 1]
Вот я иду такой торжественный
и важный,
Переполняя чей-то жуткий интерес,
Для 90-х был бесбашенно отважным
И попадал не раз в крутой замес.

[Куплет 2]
Теперь в глазах — не жесть,
а глянцевая стужа,
В кармане — пропуски от всех земных дверей,
Я тем былым себе сегодняшним
не нужен,
Как и приставка Денди
для нынешних детей.

[Припев]
Иду сквозь строй витрин, такой же, как и прежде,
Лишь стал дороже галстук и плотней пиджак.
Я пережил свою последнюю надежду,
Чтоб научиться делать самый верный шаг.

[Куплет 3]
Мой старый двор забыл ребро моей ладони,
Здесь правит бал совсем иная шелуха.
Я здесь почти чужой, на этом перегоне,
Где вместо «братства» воцарилась требуха.

[Куплет 4]
И шрамы у виска — на память от босоты,
Не жду я жалости от рыночных святош.
Пусть их успех блестит фальшивой позолотой,
Меня ломала жизнь, а их — пустая ложь.

[Припев]
Иду сквозь строй витрин, такой же, как и прежде,
Лишь стал дороже галстук
и плотней пиджак.
Я пережил свою последнюю надежду,
Чтоб научиться делать самый верный шаг.

[Куплет 5]
Я не ищу трибун, оваций и наград,
Мой голос — как удар,
как сорванный затвор.
Кому-то важен блеск, пустой парадный ряд,
А мне — огонь внутри и честный разговор.

[Куплет 6]
И пусть шептали все: «Ну вот финал и точка»,
Затёрт, забыт, ушёл в небытие давно, —
А я, как старая заносчивая строчка,
Вновь лихо выбиваюсь на большое полотно.

[Припев]
Иду сквозь строй витрин, такой же, как и прежде,
Лишь стал дороже галстук
и плотней пиджак.
Я пережил свою последнюю надежду,
Чтоб научиться делать самый верный шаг.

Я люблю тебя бесконечно,
Ты прекрасна, озерная Русь,
В камышах замирает беспечно
Моя самая светлая грусть.

Облака здесь плывут над водою,
Укрывая седые леса,
И звенит под Полярной звездою
Родниковая в травах роса.

Над Онегой и Ладогой синей,
Где гранитные спят валуны,
Пахнет вереском, мхом и полынью
Дух суровой твоей тишины.

Над водою туманится проседь,
Дремлет ива в поклоне немом,
Эту тихую песню уносит
Легкий ветер над спящим селом.

Здесь туманы плывут по низинам,
Словно память о давних веках,
И ложится на плечи рябинам
Первый иней в холодных руках.

Русь озер я люблю бесконечно,
Пью из пригоршни синюю даль,
Здесь и время застыло навечно,
Стерлась лет календарных печаль.

Я вдыхаю твой воздух сосновый,
Припадаю к святым родникам,
Твой покой, как напиток медовый,
Отсылает к прошедшим векам.

В этой заводи, тихой и кроткой,
Где осока целует волну,
Я любуюсь березовой лодкой,
Что проснулась, встречая весну.

Растворяюсь в бездонном просторе,
В отраженьях седых облаков,
Водь озер — заповедное море
Из туманов, легенд, голубых куполов...

Забери своё сердце оттуда,
Где его перестали ценить,
Не жди, не надейся на чудо,
Что Любовь можно перекроить.

Пусть ладони от боли сжимаются
И немыслимо трудно дышать,
Двери времени вмиг закрываются,
Если дальше нечего ждать.

Забирай свою боль и усталость
И надорванный крик тишины,
Если нежность меж пальцев распалась —
Не ищи в том своей вины.

Если стены возникли стеклянные,
А «люблю» превратилось в пароль,
Забывай эту боль окаянную
И свою потускневшую роль.

Поначалу покажется пусто
И отвыкнуть совсем нелегко –
Спокойствие лечит надежнее чувства,
Просто дальше живи, дыши глубоко.

Уходи по осколкам безропотно,
Не бросая проклятия вслед,
Там, где холодом всё ободрано,
Для живого спасения нет.

Забирай свою душу свободную,
Запирай все обиды на ключ,
Почву жизни тоской благородною
Долго долго себе не мучь...

Жизнь не справедлива, привыкайте,
Не ропщите на судьбу и рок,
В грязь с размаху лучше наступайте,
Поучительней достанется урок.

Привыкайте, выдыхайте стоны,
В этом тайны нет и нет интриг,
Лишь на дне разбитой обороны
Ощущаешь жизни главный миг.

Привыкайте к подлости и фальши,
К тем, кто вас предаст за медный грош,
С каждым годом становитесь старше,
Ведь с годами правды больше соберешь.

И когда дышать почти нет мочи,
А вокруг сгущается беда —
Вспомните: судьба ломает прочих,
Чтоб без них достроить города.

Кто-то пьет шампанское в Париже,
Кто-то греет воду во дворе,
Мир кричит — но вы его не слышите,
Ненависть и страх вас держит
в западне...

Жизнь не справедлива, привыкайте,
Слезы льются — их никто не вытрет,
На удар ответный ожидайте,
Даже если сердце ровно
бьется в ритме.

У чужих есть антоним — родные,
Те, кто примет меня любым,
В их объятьях тревоги земные
Исчезают, как утренний дым,

С ними можно молчать без укора,
Не боясь тишины ледяной,
Их любовь — мой крест и опора,
Станет надо, будет стеной.

Им не нужно красивых обличий,
Ни речей, ни пустых громких фраз,
Среди сотен имён и различий
Есть тепло — оно в блеске их глаз.

С ними можно сорваться на крик,
Истереть свою гордость до дна,
И без сотен прочитанных книг
Их рука тебе будет верна.

Мне жаль, что не стали родными,
Те, кто грели метель у огня,
И остались друг другу чужими
В сотый раз без вины обвиня,

Будто смотрим немое кино мы,
Где развязка известна давно:
Между душами — бреши, проломы
И разбито надежды окно...

Растворится тепло в полумраке,
Превратившись в осеннюю медь,
Мы с тобой — случаем встречные знаки
И должны научиться другим не болеть...

Происходящее — не фарс,
а трагедия,
Занавес медленно падает вниз,
В зале безмолвном угасла мелодия,
Свет рампы потух, и нет "закулис".

В гриме истертом, с болью во взгляде
Главный герой остаётся один,
Сцена, что помнит и счастье
и драмы,
Стала приютом трагичных картин.

Герой не исполнил клятв и обета,
Мир он жестоко губил, не спасал,
Зритель увидел в кровавом либретто
Усталость от жизни и горький финал.

Тихо застыли в шкафах декорации,
В костюмах ужасных закончится бал,
Но Бог знает где, в далекой провинции,
Новый сюжет уже кто-то писал.

Мы выйдем на сцену в назначенный час,
Читая слова, что давно заучили,
Но верю, много из нас в этот раз
Свои настоящие чувства открыли.

И пусть режиссёр, что задумывал фарс,
Гневливо стучит о подмостки ногою,
Жизнь — не театр, она не даётся
в аванс.
Есть одно только время — сейчас!
И сделанный выбор тобою!

Сорвём наши маски, нарушим канон,
А вместо надрыва — получим спасенье,
Пусть рухнет картонно-привычный заслон,
Закончатся скорбной "пьесы" мученья...

Ну почему не встретились с тобой
В года, когда была уже свободна?
А я болтался между небом и землёй,
Ища по заграницам жизни модной.

И голоса не встретились в ночи.
Да, не было еще таких коммуникаций,
А сроки были все давно просрочены
И в парке зацвели и снова отцвели акации.

Законы математики всегда верны,
И вероятность нашей встречи – БМВ,
Но день и время ей давно назначены,
А, может, было чудо в Рождестве..?

(БМВ – бесконечно малая величина)

Не знаю как, сам не пойму,
Нисколько правды я не нарушу,
Что не во снах, а наяву
Полюбил и люблю твою душу.

В ней — весенних дождей серебро,
Немота предрассветного сада,
Ей с моею душой тяжело,
Как в ежистых кустах... лозе винограда.

Виноградная терпкая стать...
В ней и сладость июльского зноя,
И умение молча прощать,
Укрывая меня тишиною.

Я к тебе припадаю, как встарь
Пили влагу из рук винограда,
Ты мой свет и маячный фонарь
Над аллеями старого сада.

В каждом слове, в улыбке простой,
Тихом взгляде раннего утра
Нахожу свой душевный покой
Под песни и шёпоты ветра.

Пробегают года день за днём,
Всё меняется — мир и погода,
Согреются души неугасным огнём
Сквозь любые ветра и невзгоды.

Из хаоса рождается строка,
Чтобы расставить смыслам меру,
И пусть случается наверняка
Искусство, что не ведает химеры.

И получаются стихи
Про важные проблемы века,
О веренице войн, стихий
И уникальность человека.

Пусть этот мир безумен и горяч,
Он будет соткан из твоих видений,
Ты — демиург, палач и свой же врач,
Творец своих законов и сомнений.

В них быль становится светлей,
А беспорядок обретает стройность,
Чтоб через океаны дней
Вернуть значенье и пристойность.

И пусть потом читатель в тишине
Раскроет эту книгу наудачу,
Чтоб в жизни пёстрой кутерьме
Найти ответы на свою задачу,

Что не решалась сотни лет,
Маня в туманные просторы,
Где между строчек виден свет
Зари от восхитительной Авроры.

Смотреть, как мысль рождает новый свет,
Как слог становится живою плотью снова,
На все вопросы есть один ответ:
Ты создаёшь основы мира словом.

И в этой древней вечной тишине,
Где нет ни тьмы, ни света, ни названья,
И наяву, смотри, а не во сне,
Вновь повторяются основы мирозданья.

Стихи переживут свой век,
Стирая слогом пыль столетий,
Как самый верный оберег
Для хрупкой голубой планеты.

Ведь столько за века написано стихов,
И не преграды им тысячелетия,
Сей океан совсем без берегов,
Хранящий эхо рифм и междометий.

И мы черпаем из него слова,
Чтоб боль унять или воспеть победы,
Его течения как лиры кружева,
Что ткут поэты на виду у неба.

Так, слово, выходя из немоты,
Вновь созидает мир из первозданной бури,
И не боясь творить, попробуй ты
Сплести узор в безоблачной лазури.

17.06.2026

СССР больше нет — больно!
Да что толку стенать волком.
Присяга одна и она навсегда!
Нам — "ВОЛЬНО".
За Россию пойдем умирать...
с толком...

Не смотри на мою седину
и морщины.
Отчизна одна. В единстве — наша сила.
Мы в ответе за всё, как мужчины,
Родина верит в нас — мы осилим...

Сомнения убивают мечты
Больше, чем неудачи,
Разводят сердец мосты
И не решают задачи.

Не бойся падений, острых камней,
Для шага нужна отвага,
Тот, кто боится открытых дверей,
Останется в клетке без стяга.

Удача — лишь шанс на крутом вираже,
Ошибка — бесценный учитель,
Но если доверишь дерзкой душе,
Ты сам для себя искуситель.

Время не трать на тосты и посты,
Разум сомнения спрячет,
А они всегда убивают мечты
Больше, чем неудачи.

Не бойся ошибок и трудных дорог,
В движении — сила и воля.
Лишь тот обретает небесный чертог,
Кто обитает вне рамок контроля.

Проходит это лето, пролетает,
Стирая в пыль счастливые следы,
Жаль, время как мороженое тает
Для неуёмной летней маеты.

Шумит оно прохладою лесною,
Ложится тенью на сухой большак,
И мы идём с покрытой головою,
Не совпадая с летом ни на шаг.

Проходит лето — жаркое, хмельное,
Готовится отдать весь урожай,
А нам опять останется земное —
Нести любовь и встретить новый май.

В саду склонились яблони под грузом,
Роняя в пыль созревшие плоды,
Мы их срываем, только с новым вкусом
Нам не хватает летней теплоты.

Бывает, ветер холодит ладони,
А паутинки серебрят траву,
Закат всё раньше прячется за клены
И дарит золотисто-чудную зарю.

Но как ни сладок плод осенний,
В нём нет того живого огонька,
Наполненного светом майских сновидений,
Под песни молодого ручейка.

Мы сохраним душистое варенье
В пузатых банках до седой зимы,
Чтоб в стужу зимнему стихотворению
Напоминало сцены летней кутерьмы.

Такое громкое молчание,
Но я волнуюсь чрезвычайно.
В ушах ломит от тишины.
И нет ли здесь моей вины?

Что, если словом, невпопад
Я выстроил незримый град
Меж нами крепче, чем из стали?
Мы оба в нём, и мы устали.

И каждый жест, и каждый взгляд
Предательски сейчас молчат.
Лишь сердца нервный перестук
Нарушит этот мерный звук.

Мы стали пленниками сна,
Где тишина обречена
Быть громче крика в пустоте
На ледяной, немой черте.

И только эхо наших слов,
Не долетев до берегов,
Застыло в воздухе студёном
Над полем, снегом занесённым.

И только наши отраженья,
Как горькие плоды прозренья,
Волнуют нас в вечерней мгле,
В короткой жизненной игре.

Но, может, в этом зазеркалье,
Сквозь искажения и тьму
Есть ключ к тому, чтоб мы проснулись
И боль оставили в плену?

«Я не сыграл финал на Уимблдоне
И не забил свой гол на Маракане…»
Песня «Фантом» группы «Чайф»

Не стал я принцем, был я чемпионом,
И просто жил, творил, меняя жизни
драмы,
Так и живу по "нашенским" законам
И не в обиде на судьбу. Спасибо, Мама…

Был мой дворец — некрашеный спортзал,
Где пахнет потом, пылью и борьбой,
Я в честных схватках истину искал,
От боли закрывал других спиной.

Сменяя жизни драмы на веселье
И звон гитары в городских дворах,
Не променял пустое «каруселье»
На тяжесть правды в собственных руках.

Пусть жизнь летит как кинопанорама,
Меняя города и наши лица,
Пока я жив — твоя частица, Мама,
Во мне самом не ведает границы.

Человека любовь не меняет,
Давая стимул для серьезных перемен,
Она привычки в щепки разбивает,
Не просит и не требует взамен

Наивной веры, страхов и сомнений.
Стирая пыль с угасших в сердце лиц,
Любовь вбивает вереницы мнений
В глухие стены собственных границ.

И тот, кто жил расчетливо и сухо,
Вдруг учится прощать и отдавать
И пылко ждёт другое ухо,
Которому всё нужно рассказать.

Не переделав норов и породу,
Лишь зажигая внутренний маяк,
Любовь дает душе глоток свободы,
Чтоб сделать самый невозможный шаг.

Проверится на прочность и на верность,
Мосты сжигая за твоей спиной,
Может дать ледяную безмерность
Или зависнуть в жизни чужой.

А если останешься цел — станешь сталью,
А нет — разлетишься на сотни кусков.
Любовь измеряется также печалью,
Ценой тяжких ран и невидимых швов.

Любовь обнажит наши скрытые страхи,
Срывая с души самый прочный покров,
И только пройдя через тернии
к "плахе",
Познаешь всю тяжесть любовных оков.

Ответ уже летит туда-сюда…
И снова гибнут дети, гибнут люди,
Сгорают судьбы, сёла, города…
Но почему Всевышний это не осудит?

Мы измеряем время не в годах,
А списком тех, кто к жизни не вернется,
И материнский крик стоит в ушах,
Когда стальной осколок в сердце бьётся.

За что им этот страшный приговор?
За то, что ещё жили на рассвете?
Я умоляю, Небо, заглуши мотор,
Останови бесчисленные жертвы эти.

Но умный дрон нещаден и жесток,
Людская боль ИИ — пустые звуки,
И сводки смерти впишут на листок
Пока еще живые наши руки.

Опять летит ответ туда-сюда...
Мы стали тенью собственного страха,
Над миром всходит черная звезда
И плачет не рожденная рубаха.

Стирает ветер лица со стены,
А в хрониках меняем цифры, даты,
Мы все давно оглохли от войны,
В которой слишком много виноватых.

Остановить бы этот механизм,
Сорвать чеку у замкнутого круга,
Но выгодный слепой милитаризм,
Нас поднимает снова друга
на друга.

Налёт идёт смертельною армадой,
Плоть искромсать безжалостным металлом,
Земля покрылась выгоревшим садом
Под мертвым небом — алым…

Мама здесь… в каждом вздохе моём,
В тёплых бликах на старом паркете,
В том, как мы за накрытым столом
Соберемся однажды к рассвету.

Время крошит уставший гранит,
Но любовь оставляет нетленной,
Память бережно в сердце хранит
Ту, что стала звездой во Вселенной.

Мамин голос я слышу в ветрах,
В родниковом плеске водицы,
Растворяется внутренний страх,
Если светом её озариться.

Наша жизнь — многотомная книга души,
Где страницы прошиты судьбою,
Не спешу их листать-ворошить
В тишине, омраченной тоскою.

Там на каждой строке без труда
Узнаю её голос и руки:
Как светилась заботой, когда
Я свои ей протягивал муки.

Эта повесть не знает конца
И точка еще не поставлена,
Слышишь шёпот родного лица?
Это память навеки приставлена.

Пусть сегодня захлопнут том
И чернила размыты слезами —
Мы когда-то его перечтём
Успокоенными глазами.

Между строчек увидим след
От улыбок, тепла и уюта,
Негасимый родительский свет —
Это важная в жизни минута.

Не меряй время стрелкой часовой,
А дни песчинками меж пальцев рук,
Не властно время над душой,
Но дням уже очерчен круг.

Время — опыт нашей души,
Что сплетает из дней паутину,
Ты, пожалуйста, просто дыши,
Не ищи в каждой боли причину,

И не жди, а лови главный миг
Стать счастливее — сделай шаг,
Мгновенье — лишь клик — света блик,
А вдох-выдох — самый бесценный знак.

Время — книга нашей души,
Сцены жизни заполнили ряд,
Новый день долистать не спеши
Пока мерно сердца стучат.

Мудрость в том, чтобы жить наслаждаясь,
Каждый день как последний ценить,
И по времени плыть, не сдаваясь,
Свет души своей яркость хранить,

Гляди на мир сквозь утренний туман,
Дари любовь и излучай добро,
Жизнь — не итог прочитанным томам,
А шёпот ветра и твоё тепло.

«Душа не требует ответа,
Она лишь верит и творит.
Ведь даже у зимы есть лето,
А у печали — свет зари».
Наталия Кодацкая

Пусть время чертит круги света,
А память шепчет: «Не спеши...»,
Внутри нас — вечные ответы
И целый космос для души.

В потоке дней, в круженье ветра,
Сквозь мглу и горечь бытия
Находит верный путь к рассвету
И в тишине душа твоя.

Когда устанет от скитаний,
Отбросив колебаний груз,
Среди бессмысленных метаний
Найдет единство робких муз.

Сложив разрозненные тени
В один немеркнущий узор,
Душа склонится на колени
Пред вечностью, вступая в спор.

Разрушив стены и запреты,
Сквозь шторм и бешенство стихий,
Душа хранит свои секреты
И свет живой своей любви.

Как гаснут волны у причала,
Как затихает в поле рожь,
Так в ней — безмолвие начала,
В котором смысла не поймешь.

И в этом тихом единении,
Где смолкнет шум пустых тревог,
Душа познает воплощение
Всех смыслов, что искал пророк.

Пусть за окном бушует вьюга
И путь во мгле неразличим —
Весна пробьёт дорогу с юга,
Туман рассеется, как дым.

И то, что прежде было тенью,
Что замирало в холодах,
Вновь обретет тепло и зренье
В живых оттаявших садах.

Сплетая солнечные нити,
Растопит ледяную гладь,
Лишь нужно верить, а не ныть,
И просто научиться ждать.

Придет пора — и мир проснется,
Стряхнув оков немой покой,
Всё-всё, что в сердце отзовется,
Наполнится юной весной.

И сквозь метели и ненастья,
Сквозь лед и горечь прошлых лет
Нас одарит лучистым счастьем
Тот самый первый робкий свет.

Я всё больше и больше люблю тишину,
Беспредельность и ширь небосвода,
Я вплетаю в него золотую струну
Уходящего медленно года.

В ней не слышно ни фальши, ни мелких обид,
Ни назойливой дроби трамвая,
Только время сквозь голые ветки шумит,
Всё былое с листвой обрывая.

Мне не нужно ни громких речей, ни толпы,
Ни слепящих софитов пустого успеха,
Только шёпот подтаявшей снежной крупы,
Тишины я хочу, тишины... и далёкое эхо

Прожитых дней в тишине января,
Где шаги мои делались глуше и тише,
Я смотрел, как над миром безмолвно горят
Золотые созвездия с вышних афишек.

А внизу вечно делят посты и чины,
Продавая за славу остатки покоя,
Мне сегодня ладони твои вручены
И дыхание неба — святое, родное.

В этой чистой, звеняще-густой вышине,
Где созвездья висят ледяною гирляндой,
Тишина растворяется где-то во мне,
Обернувшись спасительно-белой верандой.

Когда ты разрываем бурной страстью,
Больной и беспощадной, как война,
Пропой же миру как был счастлив,
Что пил Любовь, как чашу горького вина...

И если ты своей владеешь страстью,
А не тобою властвует она,
Не плачься миру будто счастлив,
Что пил Любовь, как чашу сладкого вина...

В твоих глазах — немой укор,
Замёрзший на ресницах, словно иней,
И понял я — до этих самых пор
Жил в мире нарисованном и синем,

Где каждый шаг — как выверенный взлёт,
А боль других — досадная помарка,
Но твой молчащий ледяной расчёт
Мне будет самым дорогим подарком.

Ты показала мне изнанку дня,
Где вместо правды — выгода и маски,
И то, как равнодушие меня
Лишает лиц, тепла и прежней ласки.

Прости за этот горький холодок,
За тишину, повисшую меж нами.
Я просто раньше рассмотреть не смог,
Какое пламя прячется за льдами.

Спасибо, милая, за вечер,
Потом мы спали, как в купели,
Отметив бурно нашу встречу,
А ночь так быстро пролетела...

Стирая тени с изголовья,
Рассвет прокрался на порог,
В касаньях бережных без слов я
Выучил тебя давно меж строк.

Пусть утро смоет этот след,
Оставив лишь тепло на коже.
Мы знали: вечной встречи нет,
Но расставаться будем позже.

А за окном опять жара
Прогреет города и лица,
Прохлада леса — всё вчера,
Сегодня кофе, ломтик пиццы.

Я ухожу, не разбудив,
Лишь брошу взгляд наполовину.
Спасибо просто за прилив,
Что смог почувствовать глубины.

Без лишних клятв о «навсегда»,
Где каждый выдох просто милость,
Пусть эта тихая вода
Запомнит всё, что нам приснилось.

2025 год

Мечтать не вредно о Париже,
Вреднее «даже не мечтать»!
Пусть сон становится всё ближе,
Чтоб явь за горло подержать.

Мечтать — спасительная смелость,
Когда вокруг бетон и быт,
Душа, взлетающая с телом,
Себя надежней защитит.

Пускай билеты неподъёмны,
Но в блеске платьев ихних дам
Не пахнут улицы соломой
И терпким кофе Notre-Dame.

Там мостовые парят ноги,
А в Сене закипает свет,
И нет протоптанной дороги —
Есть малый шанс купить билет.

Так пусть душа летит по крышам
И манит старенькой мансардой
Тот город, чей мотив я слышу
Под чудный звездопад близ Нарвы.

Такая мокрая весна,
Дожди омыли землю водами,
И неизбежная война
Меж кровными народами.

Как быстро почернел закат,
А небо дышит черной пылью,
И мир под новый листопад
Уже покрыт могильной былью.

Снова Война Отечественная,
В сердце — тревога и боль,
Часть моих соотечественников
Забыли про хлеб и соль.

Как будто чья-то злая воля
Сковала небо серой мглой,
Чтоб брат восстал на брата боем
За призрак власти над Землёй.

Вдали погас последний свет,
А злобы тени стали гуще,
В душе — ни слов, ни их примет,
Лишь ветер стонет, воет пуще.

Снова по старым дорогам
Роты уходят в зарю,
Матери молят Бога,
Сыновей своих берегут.

Такая грустная весна,
Земля, омытая невзгодами,
И беспощадная война
Меж кровными народами.

В небе звёзды темнеют,
Ветер — не песня, а стон,
Снова мальчишки взрослеют
Под грохот стальных похорон.

Но сквозь пожары и беды
Светит надежда одна:
Что не забудем Победу
И не предаст тишина!

март 2022 г.– март 2026 г.

Близко - далекие голоса
Звучали снежной ночью,
В эфире спектра полоса,
Но было грустно очень...

Сомненья отнюдь не излишни,
Если чувства новы, молоды.
Ведь в финале игры "Третий лишний"
есть горькое слово - уйди.

Зачем шептала про любовь,
Которая мне не досталась,
Не разобью я руки в кровь,
другим оставлю эту шалость.

2020 год

Мерцает свет лампады на столе
И я листаю желтые страницы,
И вьются строчки, пляшут на огне –
А в них мелькают времена и лица,

В них отзвуки далёкой старины,
Забытых слов из давних-давних лет,
Как тени дней, в письме отражены
И шепчут через время свой совет.

Уста, ланиты, очи — в сердце снова
Звучат, как песня древняя, живая,
И в каждом слове — мудрости основа,
Что не стереть. Она не забываема.

Часы стучат размеренно во мгле
И я листаю жёлтые страницы,
Здесь каждый миг сгорает на огне,
А сны и грёзы — яркие зарницы.

И слышен звон мечей и горна вой,
Бердыш, копье, кольчуги блики —
Всё воскресает в памяти живой,
И голос дедов, мудрый и великий.

Тут каждый миг как радость и совет,
А я листаю жёлтые страницы,
И слышен стук копыт, и горний свет,
Минуты пролетают, словно птицы.

Как письмена на каменной стене,
Хранят слова заветный свой рассвет,
Тепло огня, покой и стих весне
Передают нам силу и завет.

В них бабушкины сказки у печи,
Слова, как звёзды, в памяти горят,
И запах хлеба и свечей лучи,
Так связь времен для нас они хранят.

Перстами вещих в свитках золотых
Они начертаны для новых-новых дней,
Чтоб мы сквозь годы в тех строках немых
Услышали движения корней

Святого древа с вековой чертой,
Язык — не только звуки и значенья,
Он — память рода, дух его живой,
И в каждом древнем слове — просвещенье.

2024 год

Не впускайте в свою жизнь
Тех, кто ищет лишь приют,
Не входите в чью-то жизнь,
Если там вас предадут.

Пусть останется внутри
Только то, что греет душу,
Двери сердца затвори
Для того, кто всё разрушит.

Не ищите теплоты
У пустых и равнодушных,
В мире много суеты,
Мало душ великодушных.

Не влезайте сгоряча
В лабиринты чужих судеб,
Где не гаснет по ночам
Свет тревог, а страхи будят.

Не впускайте на порог
Зависть, злобу и обиды,
Каждый сам себе пророк
В этом зеркале без вида.

Берегите свой покой,
Словно хрупкую лампаду,
Оставайтесь сам собой —
Это лучшая награда.

Не пройдет эта боль, как осень,
Даже если утихнет немного,
Никогда больше Мама не спросит:
"Как, сынок, твои ноги?".

И звони, не звони - не ответит,
Не поддержит мудрым советом,
Эхо болью в душе подметит -
Я остался без Мамы на свете…

Но я знаю, в дыхании ветра,
В шепоте листьев и света зари
Будет голос твой звучать до рассвета:
"Ты держись там, сынок, не грусти..."

Пусть тебя со мной рядом нет,
Но каждый день, что судьбою выдан,
Я слышу тебя по земному секрету,
Как мальчик, который тобою выткан...

сентябрь 2025 года

Как мне порой тебя не достаёт, Отец,
Как хочется, порой побыть с тобой.
Мне так, как ты, не скажет ни один мудрец,
А ты ушел совсем и больше не со мной.

Как хочется с тобою силой потягаться,
Поспорить над задачкой непростой,
Над шутками твоими посмеяться,
Но ты ушел, ты больше не мной.

Грустя, порой завидую ребятам,
Они, придя домой,
Однажды просто скажут — «Батя,
давай «закурим» по одной».

Мне не забыть, как тем осенним утром
Впервые в школу шел с тобой,
Забыть мне это трудно,
И ты ушел, ты больше не со мной.

Промчались десять лет, как сон,
Но часто о тебе я вспоминаю,
Всегда я рядом был с отцом,
Ты жил, во всём мне помогая.

Последний школьный прозвенит звонок,
Но мне с тобою эту радость не делить,
Начнется жизненный урок,
И надо жить, бороться и любить…

1978 год

Ты прости меня, Мама,
Что приехать не смог
И поздравить тебя, как положено сыну,
Мне поближе родимый порог
служба все не даёт подвинуть.

И прости меня, Мама, за твою седину,
Есть моя в том отчасти "заслуга",
Я все дальше и дальше от детства иду,
Наших лет закружилась вьюга...

В моем детстве ты будешь всегда молодой,
Я котенком уткнусь в твои мягкие, нежные руки,
Неужели я снова вернулся домой?
И молчу, трепеща, от нехитрой твоей
материнской науки...

Пятьдесят твоих лет пролетели стрелой,
Нет богатства в хрущевской квартире,
Ты как прежде добра и красива душой
В нашем злом и жестоком, завравшемся мире.

Я желаю весенней судьбы.
Пусть алеет в окне роща наша,
И взаимной заботы, любви, теплоты,
Ну и внука, конечно, братишки для Маши.

Ты в заботах опять, отдохни, посиди,
Дорогая моя непоседа,
В эти бабьего лета, спокойные дни
Я тебе посвящаю свои все победы!

07.09.1989

Пока есть Мама — это счастье и волшебность,
И нет на свете ничего дороже, чем она,
Не купишь за богатства мира эту верность,
И не заменят Маму роскошь и ни одна страна.

С ней первый вздох и первый шаг твой рядом,
Она — источник света, нежности, тепла,
Её любовь — не требует награды,
В её глазах — поддержка, правда и мечта.

Она прощала нам ошибки и сомненья,
Всегда была опорой в трудный час,
Цени мгновенья, проявляй терпенье,
Не забывай сказать Спасибо ей сейчас…

10.05.2026